Опальный генерал

Журналист Александр Томкович продолжает серию публикаций об известных в Беларуси людях, чьи пути разошлись
с нынешней властью. Его герои сами рассказывают о себе. Сегодня это делает бывший первый министр обороны независимой Беларуси Павел Козловский.

Александр ТОМКОВИЧ
«Прусские» корни
Судьба у меня сложилась несколько необычно, и виной тому — война. Когда она началась, наша семья жила в деревне Волковня Пружанского района Брестской области. Это в Беловежской пуще. Семья крестьянская, имела свою землю, хозяйство. Немцы очень быстро пришли в нашу деревню (до границы 13 км), мы оказались в тылу. Мужчин, в том числе и моего отца, просто не успели призвать в Красную Армию. В это время в семье было пятеро детей. Немцы, боясь сопротивления (в лесах уже было много окруженцев), в приграничных селах жгли дома, а людей на подводах увозили в Восточную Пруссию на работы. Там оказалась и наша семья, хотя лично меня еще на свете не было. Я родился в марте1942 года.
Когда в 1945-м шли бои в Германии, тех мужчин, которые не были призваны в армию, сразу же отправили на фронт. Папа погиб 3 марта 1945 года под Кенигсбергом и похоронен там в братской могиле.
Мама на попутках перевезла нас в Волковню. Кстати, мои два брата и сестра и сегодня там живут. Еще одна сестра выбрала другое место. Все они уже пенсионеры, я самый младший. Получается, что я самый молодой пенсионер...
Первый министр обороны
Так получилось, что я периодически становился самым молодым и по армейской службе. Командиром полка, командиром дивизии, заместителем командующего армией в Гродно. Через полтора года стал командармом.
В 1991 году меня назначили начальником штаба Белорусского военного округа. Это было летом, до ГКЧП оставалось около двух месяцев. Мне пришлось пережить тяжелейшую для нас, военных, ситуацию начала развала Советского Союза. Военные наиболее остро ее ощущали, потому что к этому времени Горбачев уже подставил армию в Баку, Тбилиси, Сумгаите и так далее.
Министр обороны СССР Язов в первый день путча телеграммой приказал командующему округом Костенко быть готовым к тому, чтобы привести войска в повышенную боевую готовность. Никто толком не мог понять, что это такое. Вопрос решался на военном совете. Сошлись во мнении, что выводить на улицы танки никто не будет. Костенко поступил очень мудро — поехал куда-то на ротные учения. Он хотел быть подальше от прямой телефонной связи с министром. Меня оставил «на хозяйстве». На третий день раздается звонок. Язов как всегда грубым голосом спрашивает:
— Где командующий?
— На ротных учениях.
— Не х.. ему там делать.
Потом было 8 декабря. Мы с Костенко находились в Москве, утром по радио услышали про ночное совещание в Вискулях. Это нас ошарашило, мы, уезжая в Москву, понятия не имели, что происходит в нашей Беловежской пуще.
В январе следующего года Совмин меня назначает руководителем комиссии по разработке законов, направленных на создание собственных вооруженных сил. Начался «парад суверенитетов». Россия и Беларусь заявили об этом последними.
Приблизительно в это же время генерал Петр Григорьевич Чаус стал министром по делам обороны, то есть министром без войск. Его кабинет разместили в здании областного военкомата. Ему никто не подчинялся, ведь еще оставался БВО. Кстати, когда начались консультации по поводу первого министра обороны, он был одним из кандидатов. Я понимал, что Костенко им не станет, так как является этническим русским, а искали именно белоруса. Среди прочих была кандидатура Георгия Шпака, который сейчас является тульским губернатором.
Вскоре меня пригласили на беседу к Кебичу, я дал свое согласие. Мою кандидатуру поддержали все, в том числе и фракция БНФ.
После выборов 1994 года, как и положено, вместе с правительством Кебича ушел в отставку. С Александром Лукашенко ни дня не работал, чему и рад. Да он и не предлагал. И не мог предложить.
Я до сих пор считаю правильной свою работу в команде Кебича и полагаю, что тогда это был самый лучший выбор для страны. И Гончар, и Булахов мне предлагали «переориентироваться» в сторону вероятного победителя, но я отказался. Сказал, что пойду с Кебичем до конца. Еще в марте 1994 года я подал в суд иск на А. Лукашенко. Выступая в парламенте, он назвал семь фамилий коррупционеров, в том числе и мою. Иски собирались подать все семь, но сделал это я один. В кулуарах парламента однажды меня встретил будущий президент и предложил забрать иск. Я ответил, что сделаю это только в том случае, если он публично извинится.
После выборов А. Лукашенко пригласил на беседу меня, генералов Тушинского и Чуркина. Нам было предложено работать в министерстве до назначения новых людей.
Выступая в Верховном Совете, президент предложил «нулевой вариант» и мое трудоустройство. В это время в Колодищах проходила коллегия, которую проводил начальник штаба Чуркин, я приехал и простился с коллективом.
После отставки я отбыл в последний положенный мне армейский отпуск. Возвращаюсь, меня приглашает Долголев. Он сказал, что проведено расследование по поводу свадьбы моего сына, установлено, что нанесен ущерб в столько-то миллионов рублей. Я прочел и спросил: разобрался ли он, насколько написанное соответствует действительности, или речь об обычной кляузе? Среди прочего указывалось, что одной только посуды мы перебили на сумму почти в пять миллионов.
Буквально через несколько дней мне звонит из Бреста сестра и плачет. Дескать, услышала указ президента о моем наказании. Я стал первой жертвой мщения новой власти...

 


вверх