ЮРИЙ ПУДЫШЕВ: «ОТ МИНСКОГО «ДИНАМО» МНЕ ПРЕЗЕНТОВАЛИ ХОРОШУЮ ДЕВУШКУ» PDF Печать E-mail
01.08.2011 17:12

Pudyshev_150Знаменитый белорусский футболист, чемпион СССР Юрий Пудышев — о женщинах, о ваннах с шампанским, о потасовке с Юрием Курнениным и о желании вновь выйти на поле.

С Юрием Пудышевым я познакомился в 90-х годах. Знаменитый футболист московского и минского «Динамо», чемпион СССР говорил такое, что я перечитывал по третьему разу — не веря глазам.

Особенно помнилась история про Якутск — там Пудышев то ли тренировал, то ли доигрывал, сформулировав якутскому начальству условия просто и хорошо: «Женщина мне нужна бальзаковского возраста и ванна из шампанского».

И привели! И женщина была хоть куда, и ванна — смухлевали якутские в мелочи. Налили в ванну не шампанское, а пиво. Пудышев не обиделся.

Как-то разговорились мы на сборах с Игорем Криушенко, только-только выведшим «Сибирь» в премьер-лигу. В те же годы он играл в Якутске — и подтвердил: все было. Пудышев — Мюнхгаузен, который не врет.

— Я почему редко интервью даю? — поднял стакан и посмотрел на свет Пудышев. — Потому что врать не хочется. А правда обычно в футболе такая, что и не расскажешь…

Читаю нынешние интервью, бесконечные «да — нет», и скучно становится. Газеты перестал покупать, веришь? А публику веселить надо. Поэтому все рассказываю как есть.

…Я как в московском «Динамо» оказался? Играл себе в Подмосковье, каждую кочку на калининградском «Вымпеле» знал. Где-то меня Голодец Адамас Соломоныч углядел. Большой был хитрован, как змея. Мы его «мудрый Каа» прозвали. Пойдем, говорит, познакомлю с Бесковым.

Тот с порога спрашивает: «За кого болеешь?» — «За «Спартак»!» Тот к Голодцу оборачивается: «Ты кого мне привел? Вон отсюда!»

Выходим. Адик на меня смотрит: «Что, деревня, сообразить не мог?!» Но день прошел, два — оттаял Костик-то, обратно зовет… И началась моя динамовская эпопея.

— Забавно.

— Забавно, что сам Костик в скором времени в «Спартак» ушел. Сразу нормальным мужиком стал.

А Голодец, чтоб я с голоду не умер, достал из кармана две фиолетовые бумажки — по 25 рублей: «С зарплаты отдашь…» Как они у меня в руках захрустели, захотелось бегом — и шампусика купить. А Голодец по глазам все понял — ты, говорит, торт мамаше купи.

* * *

— Вас на улицах узнавали?

— Было время. Поздороваешься — и дальше идешь. Самое главное — не загулять с этими, которые здороваются. Ведь постоянно: «В ресторан!»

Я много на этом потерял, а Прокопенко (Александр Тимофеевич Прокопенко, полузащитник минского «Динамо» 70—80-х годов. — Прим. ред.), который для Минска был больше чем футболист, — жизнь. Сгорел. Национальный герой. Такой человек был — никому не отказывал. Тут рюмка, там…

Так и умер — в ресторане, в 1989 году. Выпивал, закусывал — и что-то попало в дыхательное горло. Приятели думали, что сердце, откачивать стали, а нельзя было. Просто надо было перевернуть да по спине дать.

Весь город хоронил. Он один из немногих коренных белорусов был в чемпионском году. Почему он еще выпивал — заикался по жизни, комплексовал, а выпьет — и все проходит.

Эдик Малофеев говорил: «Опять ребята чайку попили!» Но я в те годы старался водку не пить — пиво, но больше шампанское. Знаешь, откуда я его пил? В вазочку из-под мороженого нальешь и потягиваешь. Думаешь — вот так бы из Кубка…

С приятелем пили, барабанщиком из «Песняров». Стресс так снимал. Что-то не клеится — в ресторанчик. И преображаешься. Масть сразу идет.

Помешало один раз. Согрешил. В чемпионский год перед ЦСКА, 9 мая… Как не выпить за День Победы, скажи мне? Налопался. Малофеев давление замеряет, смотрит на меня круглыми глазами: «Ты что, Юра, ох…л?!» — «Виноват, высплюсь, посмотришь». Так мало того что выиграли — еще и гол забил.

Но особенно хорошо после игры пилось. Хоть и без фанатизма.

— В Минск вас как ссылали?

— Тоже смешно вышло. Забрели с приятелем в «Метрополь», около Малого театра. Попили, икорки съели. А в «Динамо» о таких вещах сразу узнавали.

Кто-то Севидову стукнул, назавтра все знали, где я был. Говорит: «Рановато ты, Юра, по «Метрополям»…» Поставил он меня на игру, а та на беду не заладилась — и оказался Юра на лавочке. Почти на год.

Мне надоело — написал заявление. Перебросили по динамовской линии чуть ниже — в Минск. Тоже город-герой.

— И как белорусы приняли?

— Встретили меня, накормили, в общагу прописали. После первой тренировки стол накрыл — а мне от команды девушку хорошую презентовали. А следом за мной, кстати, и Курнилку из московского «Динамо» в Минск выслали (Юрий Анатольевич Курненин, игрок минского «Динамо» 70—80-х годов. Скончался в 2009 году в Минске. — Прим. ред.).

Квартиру я получил в Минске символическую, однокомнатную. Я как взглянул на два ящика вместо стульев и голые стены, художницу знакомую приволок на пару недель. Стены расписывать. Живет, рисует, радуется. Может, спрашиваю, масляной краской стенку оформить? Нет, отвечает, стены отвалятся. По-другому надо. Она мне громадный крест с Иисусом угольком прям над койкой и намалевала. Шедевр.

— Спали под крестом?

— Ну да. КГБ пронюхало — соседи бумаги начали писать от наших пьянок. Я их потом видел — 4 тома. Адресовали Шкундичу, милицейскому генералу, который «Динамо» курировал. Явились от него проверяющие, видят — пьяные люди лежат. И — крест.

— Поразились?

— Говорят: «Советский офицер не может спать под крестом! Ты баптист, да?» Отвечаю — это Микеланджело. «Знаешь, квартирку мы тебе опечатаем на пару месяцев за это Микеланджело, а ты в общаге поживи, пока не исправишься…» Я исправился — они вернули. Но в общаге мне веселее жилось.

* * *

— Как мы с Минском чемпионами стали? Базилевича сняли после неприятной истории — но его ребята и не любили. Высокомерный очень, хоть и умный мужик. Не отнимешь.

Поиграли какое-то время без тренера — и вдруг: тук-тук… А это Малофеев Эдуард Васильевич на белом коне. Собрал нас: «А возьмем-ка, ребятки, первое место, да с отрывчиком?!»

— Что ответили?

— К каждому подошел: «Веришь?» Последним Байдачный сидел. Тот сначала между ног почесал, потом губу. Тоже ответил: «Верю!»

И началась работа. Эдик первое, что предложил, — после игр у кого-то дома собираться. С шампанским. Обсуждать. Чтоб каждый не лазил по помойкам, а сплачивался в коллективе.

Хоть пили без фанатизма, народ со временем перестал на тренировки являться. Малофеев решил: хорош пить, завязываем с этими делами. Но команда уже была как единое целое.

Малофеев сам недавно закончил играть, потому просекал все эти вещи тонко. С 79-го до самого чемпионства он изумительно себя вел. С понятием.

Вдруг, ни с того ни с сего, после чемпионства Эдика как замкнуло. Вот он ездит по заводам да рассказывает, как он с нас, сидящих в президиуме, «спесь собьет»… Да ты скажи лучше, как еще раз чемпионами стать, за нас-то не сомневайся! Если б не это — обязательно второй раз стали бы. По накату.

Эдька мнительный, конечно, стал. Мне тяжело было — я капитан все-таки. А когда он нам за чемпионство вместо обещанной Америки организовал турнир на снегу в Смоленске и Орше, совсем тяжело стало. Я, конечно, неправильно тогда сделал, что загулял на две недели в знак протеста…

Но все равно не по делу Эдик в своей карьере до физкультурников докатился. Я тоже спрашивал, а он отвечает: «Черт его знает, Юра, недолюбливают меня…»

— А жаль, милый такой человек. Одевается своеобразно.

— Его из сборной как раз выкинули перед чемпионатом мира, 86-й год. Принимает московское «Динамо», а Мишу Гершковича в помощники берет. Как-то на игру собираются в «Лужники», и Эдик выходит — кеды резиновые пожарного цвета, шаровары как у хохлов, широченные, галстук желтый с попугаями, гольфики поверх, чтоб шаровары в трубочку сидели…

Гершкович увидел — упал: «Эдик, ты еб…ся?! Быстро переодеваться!»

— Не так давно вы вернулись на поле…

— Года два-три назад. Уже давно. Это я вышел на Кубок Беларуси — так что давай лучше считать с прошлого года. Там уже было серьезнее — вышел против «Речицы» и БАТЭ. На первенство.

— Зачем?

— А мне, прежде всего, хотелось показать, что ветеранов не надо забывать. Иначе будем сами возвращаться — те, кто живы. Из чемпионского состава. Вот и показал. Еще и вспомнили тех ребят, которых с нами нет, — Прокопенко, Курненина, Янушевского…

Но я, выходя, команду не подводил. Серьезно готовился. Не пил, не курил.

— Курить специально бросили?

— Да я никогда особо не курил. Только сигары — но они дорогие, а денег нет. Поэтому и не курю. Так и напиши.

— Хорен Оганесян тоже однажды пытался вернуться в футбол — и мне рассказывал, как пришлось издеваться над собственным организмом. Наматывал круги вокруг «Раздана» — и вернулся-таки…

— Вот и я — сбросил лишний вес. Завязал с излишествами нехорошими. Не пил. И — двухразовые тренировки в полнейшем режиме. Работал как никогда.

— Сколько сбросили?

— Килограммов семь. А выйдя на поле, понял — Бог ты мой, да я запросто в этом футболе мог бы играть. И никуда уходить не надо было. Ничего особенного нет, отдал — открылся.

Впереди мне было бы тяжеловато, все-таки защитники сейчас бегут хорошо. Но и центрального, и последнего — вполне держал бы уровень. Даже крайнего легко бы сыграл. Тем более, сейчас команды играют с одним нападающим — да мне вообще просто было бы.

Я думал, молодым защитникам западло будет старику уступать, начнут по ногам хлестать — но ничего подобного. С уважением отнеслись. Все по игре. Но жесткие.

— Вы никого из старых товарищей не подбивали к возвращению на поле?

— Никого. Хоть некоторые могли бы — в матчах ветеранов смотрятся хоть куда. Возвращаться в футбол — дело такое… На любителя. Это мне просто было — я в команде работаю, у нас двухразовые тренировки. Хочешь не хочешь, а форму держишь. Вот Гуринович и Боровский здорово за ветеранов играют. Сохранились.

— Боровский весь седой. Я его видел.

— Ну так что? Седина украшает человека. Боровский седой — но прыткий…

— Отличная новость. А вы-то еще вернетесь на поле?

— Конечно. Снова хочу заявиться — вот недавно прошел медосмотр. Но не знаю, что из этого выйдет — прежняя федерация меня заявляла, а власть недавно поменялась. Заявят меня новые, нет? Но я уже готов.

— Несколько лет назад вы не только вернулись на поле, но и обменялись на бровке пинками с товарищем по чемпионскому «Динамо» Юрием Курнениным. Что это было?

— Пинков не было — мы просто потолкались немножко. Это давно было — я еще был тренером в БАТЭ, а Курненин — в минском «Динамо». Мы их обыграли 2:0, а Курнилка — он вспыльчивый такой. Как говорится, друзья потолкались, на х… послали друг друга, а на следующий день он позвонил, и мы помирились. Так что драки там не было — просто за грудь друг друга подергали.

— У вас всегда были оригинальные мечты — вроде ванны из шампанского. В городе Якутске ту мечту вашу исполнили. Какая мечта у вас сейчас?

— Только одна — выйти на поле. Новая ванна с шампанским пусть пока подождет…

www.sports.ru

Обновлено 07.08.2011 18:37
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить